депрессивный подросток внутри тебя
Практически незнакомые мне песни, каждую из которых слышать больно, и, наверное, чем даже позитивнее что-то звучит, тем больнее. И я не могу остановиться, хотя нужно спать, нет, я не хочу выключать и оставаться одной в тишине. Что-то похожее чувствовала и когда пришла на место своего дома и увидела, что уже и обгоревших остатков сруба не осталось, всё снесли. Стояла возле берёзы на углу и ревела, и не хотела уходить. Пора уже было, иначе не уехать оттуда. А я не хотела. Просто пока я тут стою, он вроде как рядом, хотя именно здесь я как раз вижу, что его нет. Хотя я только что впервые увидела, что его больше нет. Но именно здесь я ближе всего к нему. Вот. Он здесь, только здесь.

Так же и музыка. Пока слышишь, вроде как будто бы этот человек ещё жив. Смотрела фотки. "Это сон, это всё сон. Такого не могло произойти". Как же больно должно быть людям, которые его знали. Как же неизбывно больно. Мне кажется, всегда больнее тем, кто знали самоубийц, чем если человек просто умер.

Я знаю, что это просто помешательство, потому что я так давно не видела людей, а мне всё время нужно быть в кого-то влюблённой. Люди-символы, люди-медиа-продукты. Вот тебе и смерть-медиа-продукт. Слушай музыку, наслаждайся эмоциями, переживай. Господи боже мой.

Это от того, что я так боюсь остаться одна. Серая пустота пугает меня.

Аарон Хомоки как один полюс американской мечты, счастливчик, любимый своей счастливой семьёй. Lucky. И Честер Беннингтон.
Начинаю любить Америку.
Господи боже мой. Я люблю всех и всё. Хочется жить. Хочется жить. Почему же всё не получается? Страх. Я слабый человек. Я хуже чем тот, кто выбирает умереть.

Окей, последняя песня - та, что была в сумерках - и хватит. Пойду, наконец, спать.