депрессивный подросток внутри тебя
Приходила Олеся. Я так привыкла, что после общения с любыми людьми я чувствую себя дерьмом, что когда такого не происходит, удивляюсь. Так бывает? Нету привкуса дерьмеца. Она ушла и всё, что я чувствую — это обычная для меня усталость, лёгкое уныние, желание забиться в одеяло, но вот ощущения, что меня натыкали носом в дерьмо, нету. Ну потому что никто и не тыкал. Она пришла на час раньше, чем я думала, в мою квартиру-бомжатник, помогла почистить картошку, пока я судорожно подметала, успокоила в процессе тем, что мой бардак — это нормально, что она тоже убирается у себя только к приходу кого-нибудь, потом я пошла в магаз за помидорами, а она осталась, домыла посуду, какую я не успела, вымыла стол, за которым мы потом ели, начала подметать кухню, когда я вернулась, я закончила и потом просто наотрез отказалась от того, чтобы мы вместе с нею сейчас же помыли полы. Я была рада тому, что уже произошло, но вот от дальнейшей совместной уборки уже было бы тошно.

Мы поели, всё время болтали. Мне было тоже так необычно, что я могу просто делиться своими мыслями, рассказывать о своих эмоциях, без каких-то оглядок, слушают меня или не слушают, без оглядок, достаточно ли то, что я хочу рассказать, достойно внимания собеседника. Нет, мы просто разговаривали и я ловила себя на ощущении, что это необычно, когда уже начинала говорить что-нибудь довольно длительное, эмоционально, не делая пауз, не спотыкаясь, не бормоча никаких оправданий... Например, рассказала ей о том, как вышла от Алтын и пошла по направлению к своему дому пешком "как бывало", иду, плачу, а как дошла, я знала уже, что он сгорел и видела обгоревший сруб, но не знала, что его снесли полностью до земли, и тут увидела — нет уже никакого сруба, снесли всё до брёвнышка, там темно, не освещено фонарями, и я встала на месте дома у берёзки и стою реву, и понимаю, что надо идти уже, иначе ведь не уеду, маршрутки не до поздна ходят, но стою и реву и не хочу уходить, не хочу! Рассказала ей об этом и у меня не было ощущения, что она слушает меня из вежливости или что ей скучно, или что она как-то обесценила мои чувства. Нет. Она спросила, а сколько я прожила в этом доме. Я ответила, сколько, от рождения и почти до сих пор. Вот и всё. Не было ощущения плевка в душу, как часто бывает, когда расскажешь кому-нибудь о своих чувствах.

Странно, странно, странно.

На самом деле, надо фильтровать базар. Я такая дурочка, я так люблю рассказывать о своих чувствах, и не понимаю каждый раз, кому можно, а кому нельзя, так хочется. Надо, надо становиться сдержанной.

Мимолётное появлялось чувство отвращения. Просто такое немотивированное ничем. Отвращение от того, что рядом находится какой-то человек, с ним надо говорить, надо открывать свой рот и говорить эти слова, надо улыбаться своим ртом этой улыбкой. И больше всего от того, что ты уже сейчас прямо внутри этой ситуации и её не прервать, никуда не скрыться, ты прямо сейчас улыбаешься ртом и говоришь слова. Отвращение с оттенком отчаяния. Но оно быстро стало совсем не острым и почти незаметным. Говорить как ни странно было интересно. Мне так редко бывает интересно говорить с кем-то. Ну не то, чтобы совсем уж интересно. Трудно такое представить, когда всё, чего ты желаешь, это забыться и заснуть, чтобы не видеть отвратительной себя и своей жизни. Но всё равно. Сравнительно — очень интересно.

На самом деле, не стоит и правда ожидать, что с любым человеком тебе будет комфортно в общении. Надо фильтровать свой базар и фильтровать свои ожидания. Если это твоя мать, то так и ожидай, что она скажет «покончил с собой? Честно, я думаю, что, значит, мало и плохо работал». Если перед тобой красотка-достиженец, то и глупо ждать, что она поймёт тебя так, как тебе бы того хотелось.

Боже мой, это же так банально. Как глупо, инфантильно, по-детски — разочаровываться в людях так, как это делаю я, обижаться на людей так, как это делаю я. Господи боже мой, ты же не пойдёшь разглагольствовать о своей тонкой душевной организации к маньяку-убийце-педофилу? Нет. Так почему же ты слепнешь, когда речь не идёт о таких крайностях? Способна различать только чёрное и белое? Глупо-глупо-глупо-глупо ах. И не учит ничему меня жизнь.

Но Олеся. Мне даже хотелось, чтобы она задержалась подольше. Ещё можно было говорить с ней и говорить.