депрессивный подросток внутри тебя
Про психотерапию. Решила начать писать с конца, с «Что я думаю сейчас», потому что так легче размотать клубок.

Фух, закончила. Что ж, теперь разговор с матерью по скайпу и на сегодня я отстрелялась. Можно будет забыться сном.

С какими мыслями я шла туда. Я ехала и думала о том, что мне очень тяжело,
тревога не даёт мне жить, не даёт вздохнуть. Мне было очень, очень тревожно вот прямо сейчас. Я чувствовала себя одновременно какой-то бессмысленной, боящейся, неправой, неправильной и идущей не туда, куда нужно. Хотелось воскликнуть: «да что же это такое со мной! я ничего не могу с этим поделать! как мне жить с этим! с этим невозможно жить!»

Что происходило на сеансе. Я начала с чего-то совсем неэмоционального. С того,
что боюсь с ней заговорить, боюсь, что мои слова, вообще весь разговор обо мне, может быть ей неинтересен.
Она как обычно спрашивает: «и что?» Не знаю что. Если я почувствую себя так, как будто ей неинтересно слушать то, что я говорю, я почувствую себя плохо. Может быть, я почувствую себя саму неинтересной и не нужной. Вроде как "отползи в сторону, мразь", и ты отползаешь, и ничего не можешь поделать, тебя отвергли, ты хотел быть интересен, а оказался ненужен, как выброшенный мусор, понятное дело, что тебе будет нехорошо.
Потом я не хотела говорить о родителях. Я сказала, что, наверное, просто пытаюсь кого-то обвинить в том, что во мне есть. Ищу виноватых и пытаюсь притянуть за уши воспоминания из детства, потому что они так ладненько подходят! Окей, таки начала говорить. О том, что мне вспомнилось, как в детстве от меня отмахивались родители. То, что я чувствую, вообще всё, что исходит от меня, это было неважно. Ерунда, глупости. Важны были деньги, вещи, порядок в вещах, чистота, контроль, полезность. Рациональность и разумность. И иногда эмоции родителей. Мои эмоции всегда были ерундой, от которой только отмахнуться. Есть вещи посерьёзней этого, мой друг.

Я вспомнила, что моя сестра всегда воспринимала родителей такими, какие они есть. А я с детства (с какого-то более взрослого периода, чем младенческий) имела в голове картину того, какими же должны быть родители и обижалась на них за то, что они всегда были другими. Она спросила: «значит, есть только два полюса, они могут быть или идеальными, или очень плохими?» Но нет. Я ведь не ко всем людям так отношусь. У меня есть сестра и отношения с ней странные, малоэмоциональные, но я не в обиде на неё, я рада, что она иногда пишет мне что-то, чем-то интересуется, я рада тому, что она у меня есть. И подруги, они не идеальные, но я не в претензии на них. И только на родителей я в обиде. Нет, я не считаю, что они должны быть или идеальными, или уж лучше никакими. Просто некоторые вещи я считаю важными, и раз нет этих вещей, остальное уже не имеет значения. Она спросила, какие это вещи. Я сказала, что это что-то похожее на любовь и искренность. Она сказала, что это действительно важные вещи.

Потом было что-то о матери, о том, что она контролирует буквально всё. И о том, что искреннее чувство от неё - это ненависть. Пока она милая, она фальшивит. Как только она ненавидит, взрывается, вскипает, она искренняя. А ещё бывало что-то вроде искренней любви - только в случаях, когда нам грозила опасность. Когда это были болезни или опасности. И я вспомнила о том, что очень много воспоминаний о каком-то хорошем общении с ней (она могла смеяться, говорить с нами о разных глупостях) было по пути в поликлинику или в очередях в этой поликлинике.

Терапевт заметила, что я называю такое общение "глупостями". Как будто то, что я могу сказать или о чём мне интересно говорить, может быть только глупостью.

Что-то типа того.

Что я думала после него.
Ну я много плакала. Даже когда вышла из здания. Думала о том, что мне, кажется, полегчало. Что я как будто выплеснула какое-то своё напряжение. Как только вышла с кабинета, пока спускалась по лестнице, думала о том, что, наверное, уже готова в следующий раз попросить увеличить количество часов в неделю до двух.


Что думаю сейчас
Да, и правда, видимо, любви в моих родителях недоставало. Не буду говорить даже об отце, он вообще декларировал "любви не существует все мы должны быть как роботы чувства глупость", прямые цитаты,буду говорить о матери. Не знаю, лучше ли это, но она говорила, что любит. Всегда. И я всегда чувствовала, что все эти чувства для неё - это "глупость". Что она согласна играть в чувства лишь только до той поры, пока не всплывёт что-то более важное на данный момент: дела, материальные вещи, порядок, чтобы проконтролировать всё, что происходит.

Моя мать зависима от контроля. Она, возможно, боится без него. Возможно, пытаясь контролировать вообще всё, что происходит вокруг неё (а всё, что касается мужа и детей - и сам Бог велел контролировать, можно дать себе волю), она хватается за этот контроль как за опору. Как другие люди за анорексию - контроль над своим весом, кто-то за суицид - контроль за своей смертью... Без этой соломинки слишком страшно быть отпущенным в открытый космос. Я хватаюсь за страх перед тем, что обо мне подумают.

Не зря я до крови сердца была предана печке в своём доме, не зря самое большое горе, которое я видела в своей жизни - это было когда отец разобрал печку и когда умирали мои животные. Всё. Я не уверена,
что буду по-настоящему горевать, когда умрут родители. Будут умирать родители. Я не горевала, когда умерла бабушка. Я и сейчас ценю её скорее как культурный феномен, который ушёл и вызывает ностальгию. В детстве мне по-настоящему не хватало любви и искренности. Печка и животные - они давали искреннюю любовь и настоящее тепло. Без двойного дна, без фальши. Больше никто.

Думаю о том, как сложно взяться за эту писанину, как будто это серьёзный и неинтересный мне труд предстоит. Что-то, что надо пережить, сжав зубы, а потом можно будет и расслабиться.

Ну а любовь к отцу. Да, она была у меня. Но я не могу понять, может быть, это было и что-то такое, что называют Стокгольмским синдромом. По-крайней мере, ничего светлого, хорошего, такого, что остаётся в памяти о нём через года, не смотря ни на что, нет. Всё похожее на светлое и хорошее — с гнильцой. Он бил меня и это было частично сексуально-садистское насилие, и это действительно придаёт всем мыслям о нём запах и привкус гнили. Увы, всё испорчено и это не моя вина. Хороших отношений не будет. Даже если я пойду и стану с ним говорить, находиться в одной комнате, на одной тропинке, то привкус гнили будет присутствовать. Я ничего не могу с этим сделать. Это не зависит от меня. Я так хочу наконец освободиться от чувства вины за то, что у меня нет и не будет как такового хорошего отца. За то, что этого отца я не воспринимаю как хорошего. За свою "неблагодарность". Вот так.

@темы: психотерапия